Домой Новости Дочь Арона Атабек: нам не дают видеться с отцом

Дочь Арона Атабек: нам не дают видеться с отцом

0
1513

ПАПА, ЕСЛИ ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ…

Я всегда представляла тот день, и верила в него, что выйдешь ты на свободу живым и невредимым, но у меня и мысли не было, что на воле ты окажешься по плачевному состоянию здоровья, да еще попадешь в искусственно созданную новую изоляцию. Словно из мифологии и литературы, как человек в железной маске, ты оказался сегодня окруженный церберами, Медузой Горгоной, дементорами и назгулами одновременно. Я никогда не могла представить, что придется мне писать тебе здесь, вот так, открыто, в Фейсбуке, в надежде, что хоть так весточка пробьется к тебе.

Я, мама и брат, 1 октября о тебе узнавали, начиная с твоего «освобождения», и до сих пор узнаем в основном из соцсетей, наивно полагая, что ты оказался в доме у своей сестры Разии Нутушевой случайно, в полицейской спешке и неразберихе, и свято верила и не сомневалась, что очень скоро, по естеству хода вещей, ты переместишься к нам. Но твоя сестра, стало быть, моя тетя Разия, препятствует этому, возможно, под чьим-то давлением. Большое спасибо, что она взяла на себя труд по уходу за тяжело больным человеком. Тетя Разия взяла на себя и ответственность по сбору денег на твоё лечение.

За эти 18 дней твоей «свободы» (с 1 октября) я видела тебя всего-то два раза. И мало кто об этом знает. Когда мне представилась возможность увидеть тебя впервые за 15 лет с момента нашей разлуки, я думала, что буду видеться с тобой ежедневно и даже лелеяла надежду, что очень скоро заберем тебя. Но нас к тебе не пускают, сначала нас просто игнорировали, теперь заявили о каком-то «ковиде» и «карантине», нам не дают поговорить по телефону. Не дают даже краткосрочных свиданий, ни записку не передать, ни гостинцы, словно ты попал в условия «мягкого КУИСа». К великому моему несчастью, теперь я уверена, что тебе не сообщают о наших звонках, о просьбе передать трубку тебе.

Спустя всего несколько дней после «освобождения» тебя срочно возили в ковидную больницу, но благо тетя Разия и ее окружение сообщили нам, что тест на коронавирус у тебя оказался отрицательным, как и у всех тех, кто проживает на одной территории, с тобой, это известие нас сильно обрадовало! Как же тогда отлегло от сердца!

Тебя привезли обратно к сестре домой. Было объявлено об обнаружении пневмонии вдобавок к твоим старым трудноизлечимым хворям. Чем и как тебя лечат от «пневмонии», а теперь еще и от «ковида» (сведения от тети очень противоречивы: то ковида нет, то он есть), мы не знаем, какие врачи какие лекарства тебе прописали, нам тоже неведомо.

Вторая наша встреча была не менее короткой. То был единственный раз, когда я, наконец, побыла с тобой наедине, увы, какие-то несколько минут за все эти долгие годы. С глазу на глаз я осмелилась поделиться с тобой о своём о сокровенном, о том, как я тебя люблю, о том что тоска, наконец, рассеялась из моего сердца, и в радости предложила тебе переехать домой, восстановиться и вместе работать над твоей книгой. Что твои рукописи многие давно уже набраны, и я хочу всеми своими силами помогать тебе, мне хочется быть опорой для тебя. И ты дал согласие, ты сказал, чтобы через неделю тебя забрали домой, повеселел, и начал шутить в собственной ироничной манере над собой. Твой юмор не по зубам сильно серьёзным и напряженным людям.

После того, как ты сообщил об этом своей сестре и ее окружению, это вызвало у них неадекватную реакцию. Это вызвало ревность и гнев у моей тети Разии, в доме которой ты содержишься. Ты попытался пресечь возражения, и объявил: «Айдане, Жайне и Аскару – зеленый свет ко мне в любое время дня и ночи». Но ты, вероятно, не знаешь, что угрожающий разговор на повышенных тонах из уст моей тате продолжался до самых ворот, на выходе тетя объявила нам, что путь в ее дом нам теперь закрыт. Ты хорошо знаешь, что родную тётю Разию за всю мою жизнь мне довелось увидеть всего ничего, разов пять, от силы шесть, а дядю Рашида всего один раз. Они игнорировали не только мое существование, но и долгими годами не общались с тобой, принимая твоё дело жизни и творчество за чудачество.

Так я убедилась, что вокруг тебя создана незримая стена, а на тебя, обездвиженного и прикованного к койке, взваливают еще и решение каких-то рутинных бытовых вопросов. К великому сожалению, в доме тети Разии на тебя обрушили не только хорошие новости за 15 лет твоего отсутствия на воле, но и заставили некстати волноваться и нервничать, поведав тебе текущие проблемы социально-бытового характера, отчего ты сильно расстроился и получил излишние треволнения, начал решать некоторые вопросы прикованным к постели, приняв на себя ответственность. А ведь можно было повременить с подобными оповещениями, оставить на потом, дождавшись, когда ты окрепнешь по настоящему. И ты сильно волнуешься, пытаешься решить эти мелочи лёжа в койке, почти обездвиженным. Если так, то тобой могут манипулировать в гораздо крупных масштабах. После всего пройденного тобой и измученного телом и душой, ты словно дитя, перед теми, кто пытается повысить свою популярность или решить бытовые вопросы. Тебе неведомы многие современные выражения и экспрессии, ты не знаешь, что с первых минут твоего освобождения хайп приобрёл свои изворотливые формы и этим пользуются совершенно посторонние, мимо проходящие люди, кому выгодна популярность и прочие заземлённые помыслы.

Коке, мой дорогой, горячо любимый папа, несмотря на все происходящее, надежда меня не покидает, я воодушевлена моим с тобой разговором и все это время вовсю занималась подготовкой комнаты и специального оборудования для тебя.

Спустя оговоренный срок в одну неделю мы связались с тетей Разией, так как прямой связи мы с тобой не имеем, но она не дала внятного ответа и увела разговор в другое русло. На этих выходных я попыталась забрать тебя домой и приехала за тобой, к себе в поддержку я взяла родных, независимых журналистов и общественных деятелей, так как не хотела оказаться в этом доме без свидетелей во избежание возможных кривотолков. Атмосфера так накалена, увы. Я читала раньше, что советский КГБ любил вносить раскол в семьи и родню диссидентов, а потом порочить их личную жизнь. Но мне хочется верить, что с тобой так не посмеют сделать, все-таки ты живая легенда. Пока еще живая легенда. Что ты думаешь, Коке, об этом из ряда выходящем факте? Моя тетя Разия даже не открыла мне ворота, не дала поговорить с тобой по телефону, так и сказала, что ты «не в состоянии разговаривать». И к тому же я не имею права, как дочь, с тобой говорить теперь? Впрочем, мне ни разу не пришлось слышать тетю в разговоре со мной без грубого тона, без надменности. В конце разговора тетя Разия неуверенным голосом вставила, что у тебя якобы обнаружился коронавирус. Я не понимаю, о каком «ковиде» и «карантине» идет речь, ведь говорили, что тесты твой и всех постоянно проживающих в том доме отрицательные.

Если всё так на самом деле, почему в этот «карантинный дом» вхожи отдельные журналисты и деятели, почему они посещают тебя, не одевая масок? Почему к тебе пускают посетителей, как минимум без масок? Ты и сам без маски, когда позируют с тобой для фото. Например, активист Жанболат Мамай стоял перед тобой с торчащим носом, прикрывая маской только свой второй подбородок.

Почему к тебе не пускают издателей твоей новенькой книги, но пускают людей, не имеющих к ней никакого отношения, чтобы фотографироваться с книгой у твоей кровати?

Папа, так удивительно. Почему? Отчего алматинские правозащитники проигнорировали презентацию книги, хотя были на нее приглашены? Ты можешь сказать? Отчего ведущая казахстанская правозащитная организация, Бюро по правам человека, не отреагировала на твоё фото, где тебя сравнивают с узником концлагеря? В отличие от международных правозащитников, они не потребовали пояснений от наших властей. Спустя считанные дни после «освобождения» Арона Атабека тихо вычеркнули из списка политзаключенных, несмотря на то, что он все еще находится под уголовным преследованием и фактически не находится на свободе. (По приговору, у Арона Атабека есть еще один год ограничения свободы).

Мои вопросы кажутся бесконечными. Почему выступавшего защитником на Шаныракском процессе оппозиционного политика Жасарала Куанышалина тетя Разия и другие обитатели ее дома не пускают дальше ворот, всякий раз находя различные для этого причины?
Куанышалин, как выяснилось, пробивается к тебе с первых дней с конкретными предложениями и идеями. И наконец, почему к тебе не пускают меня и вообще нас троих, твою семью?

В конце концов, почему народ, который перечисляет деньги на банковскую карточку Разии Нутушевой, в неведении о состоянии твоего здоровья? О медицинских параметрах, о том, кто, как и чем тебя лечит. Папа, я очень тревожусь за тебя.

Кажется, к тебе приставлен активист-«алашец» Муратбек Есенгазы, который даже объявил себя едва ли не душеприказчиком и раздает комментарии СМИ, войдя в роль даже медбрата. Но почему-то, папа, твое резонансное фото, изобличающее пытки и бесчеловечные условия в тюрьме в авторитарной стране, пришлось опубликовать именно мне, хотя еще в самые первые дни ты поручил этим приставленным к тебе людям составить коллаж с твоими фото до и после тюрьмы с указанием массы тела. Стало быть, если бы мне не удалось пройти к тебе, то общественность и международные правозащитники так и не увидели бы, до какого состояния довели тебя в застенках?

Папа, если ты меня слышишь, то всё готово для твоего дальнейшего восстановления в нашем доме. Наверное, тетя Разия уже устала, спасибо ей большое.

Твоя дочь Айдана

Алматы, 18 октября 2021 г.

https://m.facebook.com/story.php?story_fbid=1193251224536770&id=100015557111628